«Иногда, чтобы оценить свою культуру и культуру своей страны, надо просто уехать в другую среду»

Был ли прав Киплинг, обронив однажды, что Восток и Запад никогда не сойдутся вместе? Возможно, британский классик сказал это ради красного словца. Наша земля убеждает в том, что эти культуры не только сходятся, но и дают дивно красивые плоды на благодатной ниве творчества. Как, к примеру, это случилось в семье казахстанской художницы Нэлли Бубэ – созерцательная философия Востока нашла тут общий язык с технологиями Запада.

Семейное древо

Старшее поколение художественной династии — люди, которых принято называть достоянием республики. Они не просто вписали свои имена в историю нашей страны — ими по праву гордятся современники и потомки. Это Амандос Аканаев, известный художник, стоявший у истоков рельефной живописи: вместе с супругой Нэлли Бубэ они создали свое направление в искусстве, у которого позже появилось много последователей. Прославляет Казахстан далеко за его пределами и молодое поколение семьи: творения кисти детей — Руслана, Ботагоз, Искандера и внука Мухита украсили немало международных выставок и конкурсов, вошли в музейные и частные коллекции мира. У каждого свой узнаваемый почерк.

Их семья похожа на оркестр, где собраны лучшие музыканты из разных коллективов, а роль первых скрипок играют традиции сотрудничества и внимания друг к другу.

Сама Нэлли считает, что иногда, чтобы оценить свою культуру, надо уехать в другую среду. Большое видится на расстоянии — вдали от корней чувствуется притяжение родной земли, родной культуры.

Сны о прошлой жизни

До пятнадцати лет Нэлли росла в шахтерском пригороде индустриальной Караганды. Пыльные окраины рабочего поселка, скудные, лаконичные степные декорации. Но даже в таких аскетичных условиях воображение растет как на дрожжах. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…» Все дети видят сокровища в обычном мусоре и пустяках. Из ржавых железок, проволоки и камушков они творят свои идеальные миры. Некоторые остаются художниками или поэтами на всю жизнь, умудряясь видеть цветы там, где другие видят лишь хлам. Нэлли сочиняла маленькие рассказы о жизни, иллюстрировала их в своем духе. После занятий в изостудии отправилась постигать основы художественного ремесла в столицу, в Алма-Атинское художественное училище, где и встретила будущего супруга — Амандоса Аканаева. Молодая семья после получения диплома отправилась на малую родину мужа, в село под Алма-Атой.

— Сорок лет назад аулы были другими, в них было много очаровательной архаики, — вспоминает Нэлли. — В семье мужа я погрузилась в новую для себя среду. Караганду ведь не зря называли большим лагерем и котлом, где было много ссыльных народов, но с казахской культурой я была практически не знакома. Мама — русская, папа — немец, друзья — представители многих советских республик. А тут другой мир, другой быт. В те времена все было гораздо проще, поэтому я научилась многим исконно народным ремеслам и навыкам. Еду готовили на улице в большом казане, пекли тандырный хлеб, толкли просо в ступе. Свекровь учила меня катать кошму, вышивать узоры на сырмаке и текемете, разбираться в национальной символике. В роду Аканаевых было много шеберов-ремесленников, что дало мне хорошую подпитку, знания и мастерство. Все эти навыки, копившиеся во мне, как в сундуке, вылились в любимую тему. Уже тогда, делая зарисовки быта, чувствовала, что это и есть главный мотив моего творчества. Потом поняла, что все книги, оформленные мной позже в издательстве «Жалын», тоже были на тему Востока. Не раз задумывалась, откуда во мне такая любовь к Востоку? Читая метафизическую литературу, поверила, что это знания из прошлой жизни. Будто я вспоминаю что-то из опыта души.

Как-то Нэлли задумала экологическую выставку

— Современный мир, засоренный предметами быта и отхода, грешит варварским отношением к природе. Я создала около тридцати работ из старых металлических предметов, намеренно преувеличив проблему, чтобы поведать о том, как животные страдают от техногенной среды. Предложила проект по очистке города от мусора на футуристический конкурс фонда Сороса. Если бы его тогда поддержали, город в разных местах украсили бы декоративные мозаики из предметов быта, отживших свое. Со временем тема экологии созрела во мне в еще более глубокий пласт, выражая мысль о том, как художник может призвать к тактичному отношению к окружающей среде. Меня интересует экология кочевого образа жизни. Вспомните, быт кочевников был безотходным — они сохраняли чистоту среды, поддерживая добрые отношения с природой-матерью.

Тема Великого шелкового пути очень дорога мне тем, что это призыв к сотрудничеству, объединению культур, обмену духовными ценностями. Она началась для меня с моей семьи, где есть представители разных национальностей, но нет превосходства одной культуры или веры. В нашем доме все равны — нам важно жить в мире и дружбе. Цикл моих работ на эту тему — мой маленький вклад в большое дело мира.

Теги: Арт