Дэймон Хоровиц: «Философия в тюрьме»

Знакомьтесь, это Тони. Он мой студент. Он примерно моего возраста, он — заключенный в тюрьме Сен-Квентин. Тони было шестнадцать, когда с ним это приключилось: «Это был мамин пистолет. Я просто хотел показать его, чтобы напугать этого типа. Он взял наши деньги, мы отнимем его деньги. Будет ему наука. В последнюю минуту я думал: «Нельзя это делать, это неправильно». Мой друг: «Ну, давай же, давай». Я сказал: «Хорошо, давай». Эти два слова Тони будет помнить долго, потому что следующее, что он слышит, — выстрел. Этот тип на земле, лужица крови. Убийство с отягчающими обстоятельствами. От 25 до пожизненного, условно-досрочное в 50, если повезет, а везения Тони не ощущает.

Когда мы встретились на моем курсе философии в тюрьме, я сказал: «На наших уроках мы будем обсуждать основы этики», Тони меня перебил: «Ну и чему ты меня научишь — что такое хорошо и что такое плохо? Я знаю, что такое плохо. Я совершил плохой поступок. Каждый день, каждый, кого я встречаю здесь, и даже каждая стена напоминают мне, что я не прав. И если я когда-нибудь отсюда выйду, на мне всегда будет клеймо. Я — осужденный. Меня заклеймили — «плохой». Что нового ты можешь сказать мне о хорошем и плохом?»

Я ответил Тони: «Извини, но все еще хуже, чем ты думаешь. Ты думаешь, ты знаешь, что такое хорошо и что такое плохо? Ну, скажи мне, что такое плохо? Нет, мне не нужен пример. Я хочу знать суть плохого, саму идею «неправоты». В чем она заключается? Что делает нечто неправильным? Откуда мы знаем, что это плохо? Может, у нас разные мнения. Может, один из нас не прав насчет плохого. Может ты, может, я, но мы тут не спорить собрались, у каждого есть свое мнение. Мы здесь, чтобы учиться. Наш враг — бездумность. Это и есть философия».

И для Тони что-то поменялось. «Может быть, я не прав. Мне надоело быть неправым. Я хочу знать, что такое плохо. Я хочу знать, что я знаю». Сейчас Тони видит суть философии, суть, которая начинается с любопытства, которое Кант называл «восторг и восхищение звездным небом над головой и моральным законом внутри нас». Что такие, как мы, могут знать о таких вещах? Это философия, которая переносит нас назад, к началам существования, Хайдеггер называл это «всегда сущее». Это философия, ставящая под сомнение суть и причины нашей веры, то, что Сократ называл «исследованная жизнь». Сократ, достаточно мудрый, чтобы знать, что он ничего не знает. Сократ умер в тюрьме, не поступившись своей философией.

Итак, Тони начинает делать домашнее задание. Он изучает свои «что» и «почему», свои причины и взаимосвязи, свою логику, свои заблуждения. Оказывается, у Тони есть способности к философии. Его тело в тюрьме, но его ум — на свободе. Тони изучает онтологически беспорядочное, эпистемологически тревожное, этически сомнительное, метафизически смешное. Это Платон, Декарт, Ницше и Билл Клинтон.

Когда он сдает мне свою экзаменационную работу, в которой рассуждает о том, что категорический императив, возможно, слишком бескомпромиссный, чтобы разрешать повседневные конфликты, и просит меня сказать ему, не поэтому ли мы приговорены к нравственному несовершенству, я отвечаю: «Я не знаю. Давай это обдумаем». Потому что в этот момент на Тони нет клейма, есть только мы, стоящие рядом. Это не профессор и осужденный, это два ума, готовых философствовать. И я говорю Тони: «Хорошо, давай».

www.ted.com

Теги: Идеи надо распространять