Экономика

Танцы на стеклах, танцы не для слабых

Участники CFO саммита и в этом году не удержались от негласных соревнований по искрометности аналогий, звучащих с большой сцены.
Вел ли кто-то счет, история умалчивает. Однако по версии нашей редакции, победу в этой номинации заслуживает директор Группы оценки рисков Досым Сатпаев, модерирующий панельную дискуссию о геополитических трендах. Чего только стоит его аналогия в отношении торговых войн!
Досым Сатпаев, директор Группы оценки рисков:

Для начала я бы хотел привести результаты интересного социологического опроса, сделанного три года назад одной маркетинговой компанией. Опрос проводился среди топ-менеджеров крупных корпораций, 84% которых заявили, что геополитическая напряженность ближайшие пять лет будет оказывать прямое воздействие на коммерческие рынки. И мы видим сейчас, что их прогноз оправдывается. Кроме того недавно PwC также провели опрос 1400 руководителей крупных бизнес-структур, большинство из которых заявили, что у них нет уверенности в завтрашнем дне. И я могу их понять.

Пессимисты считают, что мир сошел с ума и стал более непредсказуемым. Интересно, что тема недавнего Всемирного экономического форума, который проходил в начале года, была посвящена формированию глобальной архитектуры в эпоху четвертой промышленной революции. Довольно оптимистично, но о какой глобальной архитектуре может идти речь, если у нас нет вообще глобальных архитекторов? Никто не хочет брать на себя ответственность. Кстати во время Давосского саммита тоже говорили об усилении глобальных рисков при отсутствии желания с ними бороться.

Глобальные игроки завязли внутри множества конфликтов, я имею в виду торговые войны и санкции. Кризис международного права тоже прибывает в хроническом состоянии. Антиглобалисткие и антилиберальные идеи легли в основу нового нео-популизма как в сфере экономики, так и политики.

Но есть и оптимисты, как это не странно. Считаю, что в принципе это хорошо. Это некая метла, которая все сметет со старой сцены, после чего появится новый миропорядок и некоторые страны, которые находились в полупериферии, вырвутся в лидеры. Но хочет ли Казахстан стать таким счастливчиком? Сможем ли мы добраться до такой вершины или увидим пропасть с другими альпинистами, находясь с ними в одной связке?
Так называемую «разминку» в начале дискуссии, Досым Сатпаев на правах модератора начал с вопроса: Что мешает красиво танцевать казахстанской экономики? Плохие танцоры внутри страны или глобальные драки на танцплощадке»?
Марат Баккулов, CEO ТОО «Алматинский вентиляторный завод»:
Скорее всего, «драки».

Михаил Делягин, экономист, действительный государственный советник РФ:
В отношении России драки бывают всегда – это объективная реальность, а мешают плохие танцоры внутри.

ЕкатеринаТрофимова, экс генеральный директор АКРА, РФ:
Чтобы не повторяться, музыка и проблемы исполнением.

Айдан Карибжанов, СЕО Visor Kazakhstan:
Сама пьеса и либретто тоже подводят.

Олжас Худайбергенов, старший партнер Центра стратегических инициатив CSI Group:
Однозначно внутреннее. У нас госуправление достигло такого уровня бюрократии, что можно применить аналогию о том, как змея укусила себя за хвост. Поэтому, на мой взгляд, основной причиной является неэффективность госуправления.
Модератор:

На Давосском саммите глава МВФ Кристин Лагард сделала заявление, что торговые войны приведут к замедлению роста мировой экономики. Это очень пессимистичный настрой. Как это скажется на экономике Казахстана и России? Что нам нужно делать?
Екатерина Трофимова:

По поводу мирового роста, вы абсолютно правы. Ситуация в мировой экономике переходит в более негативное пространство. Однако мы все равно говорим о существенных позитивных темпах роста. По различным прогнозам на 2019 год рост мирового ВВП будет находиться в диапазоне 2,8-3,5%. А вот как раз МВФ постоянно снижает этот прогноз в сторону негативного.

Почему я говорю, о нашем нахождении в некой позитивной зоне? В данный момент нет явных триггеров для давно обсуждаемого нового витка мирового кризиса. Однако есть новые риски. Торговые войны, рецессия в США, снижение темпов роста в Китае – это то, что сегодня влияет на все страны. Россия, Казахстан и близлежащие к нам страны – не являются исключением. Более того в экономических изданиях торговые войны отмечаются, как один из существенных факторов риска.

При этом торговые войны - это все-таки частность в общем тренде локализации процессов. Свою негативную роль также играет нездоровый политический популизм характерный для многих стран. С другой стороны, все эти тренды создают и окошки возможностей для определенных индустрий. Например, в России это явление импортозамещения. На фоне господдержки отдельных отраслей (сельского хозяйства, обрабатывающей промышленности) оно способствовало очень серьезным точечным зонам роста в экономике, но к сожалению не смогло компенсировать общие снижающиеся темпы и проблемы с экспортом. Поэтому очевидно, что в Казахстане темпы роста тоже будут снижаться.

Однако здесь есть своя особенность. 2018 год показал очень хороший результат роста ВВП в Казахстане. Поэтому учитывая предпосылки к тому, что снижение темпов роста мировой экономики в ближайшие пару лет будет происходить быстрее, чем в Казахстане, возможно, что казахстанская экономика определенный период сможет даже опережать темпы роста мирового ВВП. Таким образом, хоть темпы роста ВВП в Казахстане и будут приближаться к отметке 3-3,2%, в ближайшие 2-3 года это все равно будет существенным показателем.

Казахстан одна из немногих близлежащих экономик, которая смогла сохранить позитивные темпы роста ВВП, несмотря на экспортоориентированность и зависимость от сырьевых ресурсов. Рост в позитивной зоне – это то, что не удалось России, Азербайджану и многим схожим экономикам.
Модератор:

А что вы скажите о рисках для России – оказаться на периферии глобальной экономики?
Екатерина Трофимова:

В исторической перспективе доля России в мировом ВВП никогда существенно не превышала 1,5-2%. Безусловно, российская экономика в значительной степени находится под давлением санкционных явлений. По моим оценкам, доля предприятий, которые находятся под прямым влиянием санкций, составляет 20-23% российского ВВП. Однако финансовый сектор во многом уже адаптировался. К тому же я бы не преувеличивала косвенного влияния санкций на казахстанскую экономику через российскую.
Берлин Иришев, доктор экономических наук, дипломат, Parlink Consulting

Еще пять лет назад в книге «Евро и глобальные риски» я прогнозировал Третью мировую войну как валютную. С приходом Трампа, мы приближаемся к этой бескровной войне, которая по своим последствиям может быть приближена ко Второй мировой.

Что касается Казахстана, то я бы поговорил о таком тренде, как высокие ставки для защиты тенге. Поскольку здесь у меня есть непонимание. Вопрос защиты доллара или евро возникал после предыдущего большого кризиса. Но для этого Федеральная резервная система и Европейский центральный банк выбрали другую тактику, основанную на защите дешевых денег. Они понимали, чтобы защитить и сохранить национальную валюту, нужно защищать производство. А Национальный банк РК применяет обратную политику защиты – высокие ставки. То есть цель главного банка страны противоречит мировому тренду. Три - четыре года назад я писал статью «Куда ведет кривая Нацбанка», в которой я высказывал свою тревогу.

Ну и еще один тренд – местный subprime (низкокачественный ипотечный кредит). Это очень опасная тенденция – признак зарождения кризиса в Казахстане. Потому что самые опасные кризисы возникают в жилищном секторе.
Модератор:

Возможен ли выход Казахстана из Евразийского экономического союза?
Берлин Иришев:

Здесь вопрос надо ставить шире. Интеграция – одно из лучших изобретений человека. И этому ничего нельзя противопоставить. Давайте посмотрим, что происходило в Европе в прошлом веке. В первой половине XX века на территории Европы произошли две мировые войны. А вот во второй половине XX века, после образования ЕС, все происходит в мирном развитии. Этот эффект трудно недооценить. И с этой точки зрения я очень позитивно оцениваю образование интеграционной модели на территории бывшего СССР. Но как всегда есть нюансы.

Обычно, когда запускается такой крупный проект, выбирается наиболее удачное время. Можно ли назвать удачным момент запуска ЕврАЗЭС (ЕАЭС)? Если мы вспомним момент подписания в Астане, были очень благоприятные условия. Но затем они кардинальным образом поменялись.Со второй половины того же года происходит резкое падение мировых цен на нефть – наш главный продукт, который нас объединяет. Затем вводятся санкции США. Иными словами создались условия, когда надо было объявить форс-мажор и приостановить деятельность, чтобы не рисковать будущим этого интеграционного объединения. Я тогда писал правительству и приводил доводы, что надо воздержаться от интеграции. Я назвал это «Эффект трех «Ф»: форс-мажор при запуске ЕАЭС; фальстарт, потому что время было неблагоприятное; фиаско, которое может наступить, потому что нет серьезных отработанных правовых баз.

Сегодня многие конфликтные вопросы решаются на уровне договоренностей между политическими лидерами. Благо нам повезло с руководителями, которые находят общий язык. Но в целом проблема сохраняется. И одна из ошибок (даже чисто психологически) – это избрание Москвы столицей ЕАЭС. Обратите внимание, в ЕС штаб-квартира находится не в Берлине и Париже, а в маленькой столице в маленьком государстве (Брюссель), которая защищает интересы малых стран.

Также сегодня говорили об асимметрии, когда 85% экономики сконцентрировано в России. Запад рассматривает это как возрождение СССР, что тормозит другие страны входить в ЕАЭС. В результате мы оказались в ситуации, в которой нам еще предстоит определить, где лучше поставить запятую во фразе «спасти нельзя развалить».

Модератор:

Как новое правительство будет реагировать на все эти вызовы?
Айдан Карибжанов

Мы во многом обыватели и за санкциями следим из новостей. Я недавно был в Москве и там выступал британский политолог с прицелом на профессиональных инвесторов. Отдельная его лекция была посвящена санкциям. То есть уже появилась отдельная наука про санкции.

Иными словами санкции – это сложная вещь, но не смертельная для российской экономики. Вокруг них больше информационного шума, чем конкретики. Есть определенные сектора, например энергетический сектор России, где есть санкции в виде запрета на новые проекты в Арктике, но неограничивающие возможности РФ по экспорту нефти в данный момент времени. То есть санкции достаточно избирательны. Поэтому, когда инвесторы в России не могут разобраться, то тут, в Астане, за тысячи километров от Москвы, Вашингтона и Брюсселя разобраться еще сложнее.

В Казахстане, наверное, два сектора, которые могут сильнее всего пострадать от этого – энергетический и финансовый. При этом в нефтегазовой сфере имеется страховка за счет присутствия американских компаний. А в финансовом секторе риск возникает при работе с компаниями из санкционного списка.

Казахстанским банкам надо обратить внимание на это. Пока санкции по Казахстану проходят по касательной. Проблемой для Казахстана является неспособность к реальным изменениям, которые наблюдаем. А санкции, изменения в правительстве, финансовые центры – белый шум.
Модератор:

Какого влияние Китая на Казахстан, а также долговой зависимости перед Поднебесной?
Айдан Карибжанов:

Китай – главный партнер для 90% стран в мире. Надо справиться с этим, пережить ксенофобию. Проблема долговой зависимости не с тем, кто дает, а с тем, кто берет деньги в долг. Если с толком использовать китайские деньги, не воровать – можно многого добиться. Если китайские деньги нужны, чтобы украсть половину и создать ненужное, то это проблема.
Модератор:

В чем проблема Казахстана?
Олжас Худайбергенов:

Раньше когда интеграционные соглашения не имели такого большого политического смысла, как сейчас, Казахстану удавалось соблюдать многовекторную политику торговых отношений. Сейчас такой период, что нам все равно придется выбирать, с кем быть. В части с ЕАЭС у нас есть исторические, культурные, географические моменты. Но в самом союзе есть много конфликтных моментов. Первую очередь, неправильно строится сама интеграция. Россия выстроила ЕАЭС таким образом, что она собирает и краткосрочные, и долгосрочные выгоды. Соответственно как страна ядро, она дает доступ на свой рынок сбыта и тем самым делится краткосрочными выгодами, но взамен получает долгосрочные. В случае с Казахстаном ситуация другая. С точки зрения экономической выгоды скорей Казахстан является рынком сбыта для северного соседа, при этом, не особо эффективно действуя внутри страны.

Несмотря на достигнутые соглашения на уровне высшего руководства стран, на местах Россия блокирует возможности для казахстанского экспорта. В качестве примера могу привести кейс с компанией «Рахат», которая в России буквально завалена исками. И это затрудняет ее продвижение на рынке. А сколько других примеров. Возможно, в России есть какая-то общая борьба в рамках импортозамещения и в ней нет особых условий для Казахстана.

Плюс в рамках ЕАЭС создавались Евразийская экономическая комиссия (в Москве), суд ЕАЭС (в Минске), а в Казахстане должен был быть создан Евразийский Финансовый Центр. Однако его до сих пор нет. И Казахстан из-за этого проигрывает.

Стоит обратить внимание и на деление таможенных поступлений. В Казахстане их доля составляет только 7%.
Михаил Делягин:

Любое взаимодействие не обходится без конфликта. В рамках ЕАЭС российско-беларусские споры — это отдельная тема. Но при этом выгоды от интеграции и доступа на Российский рынок для Беларуси перевешивают весь негатив.

Кстати было гениальное исследование НБРК о том, что казахстанская экономика очень сильно зависит от российской. Других факторов зависимости практически нет. Действительно то, что мы ввязались в этот санкционный конфликт, вызывает большие и понятные эмоции. Я обращаю внимание на то, что на самом деле наши экономические беды, начались с присоединения на кабальных условиях к ВТО в 2012 году. С политической точки зрения санкции являются грандиозным подаркам российской бюрократии, потому что они прикрывают негативные последствия от кабального присоединения к ВТО.

С другой стороны значение санкций в российской экономике сильно преувеличено, потому что санкции запада – это ничто на фоне тех санкций, которые применяет к российской экономике и опосредовано к казахстанской экономике, правительство РФ. Но есть и обратная связь. 10 лет назад я общался со своими казахстанскими коллегами и задал не совсем корректный вопрос: «Население России 8 раз больше, население Китая в 80 раз больше, как вы себя чувствуете между этими двумя экономиками?». Мне сказали: «Вы знаете, как мышь в клетке с тиграми». И когда мы в России смотрим на Казахстан, то я понимаю, что у вас к ней масса претензий и это объективно и неизбежно. Никакому управляемому не нравится управляющий. Но Казахстан на всем пост советском пространстве единственная страна, которая сделала «модернизированную религию». Когда я говорю с казахстанским чиновником, у меня внутренняя попытка перейти на английский язык, потому что это другая логика и другое мироощущение, когда любой вопрос рассматривается с практической точки зрения - как я это могу реализовать у себя. И когда в Казахстане выдвигается какая-то идея, через некоторое время ее начинают осуществлять в России. Интеграция, тоже, кстати, казахстанская идея. И в этом отношении вы являетесь интеллектуальными лидерами в плане управления. Вы этого не знаете и не замечаете, но когда возникает что-то новенькое, истоки ведут в Казахстан.

Марат Баккулов:

Недавно был форум наших производителей, который собрал 300 участников. По сути, это и есть вся наша промышленность. И то, что мы работает сейчас с России, на самом деле дает нам хорошие шансы. Мы с моими конкурентами в России внесли кое-какие нормы, которые рассматривает комиссия ЕАЭС. Когда мы договаривались, помимо меня там было шесть российских заводов с общим оборотом более 5 млрд евро. И мы договаривались с ними на равных, тогда как если бы я был российским заводом, они бы со мной даже не здоровались. Поэтому если сравнивать с Китаем, мне комфортнее работать с Россией. Этому способствует знание языка, технические регламенты и похожая ментальность.
P. S. Дискуссия показала, что сегодняшние геополитические тренды заставляют страны танцевать под свою музыку. Вопрос в том, сможем ли мы проявить себя в коллективных танцах или сделаем выбор в пользу сольного выступления.
Екатерина Корабаева
Автор материала
Оцените наш материал
Поделитесь с друзьями
Читайте также:
Made on
Tilda